Аниме фанфики от лучших авторов » Code Geass » Безумие

I
Банальный сюжет - для кого угодно, кроме меня. Не знаю, чего ты добивался, раз за разом спасая мою жизнь. Ведь в это же время ты делал всё, чтобы разрушить будущее, о котором я мечтал. Ты в один момент уничтожил всё, что было мне дорого - нашу дружбу, девушку, которую я любил, страну, которая была готова начать возрождаться. Как ты мог превратиться в это чудовище в маске Мессии?! Я спрашиваю себя, и не могу понять. Расколовшийся шлем - и жестокий взгляд расчетливого убийцы на знакомом до последней черточке лице друга. Я тогда почти сошел с ума. Нет, не почти - я обезумел, я едва контролировал себя. Я задыхался от ненависти и боли - я жаждал убить тебя - и не мог, ведь ты всё еще был дорог мне. Руки дрожали, мысли в голове путались, глаза застилали горячие слезы. Я разучился плакать еще в три года, но тогда я не смог сдержаться. В конце концов что-то будто перемкнуло у меня в голове. Я нажал на курок. Ты тоже. Я не помню, что было дальше. Провал в памяти. Но с тех пор, моей навязчивой идеей стал ты.

II
Я поймал тебя. Взял в плен. Ты полностью в моей власти. Я могу сделать с тобой что угодно, и ты не сможешь меня остановить. Но я не знаю, что мне делать.
Тьма. Кромешная темнота. Я не хочу, чтобы ты видел мое лицо, и завязанных глаз мне не достаточно. В комнате холодно. Холодно и пусто. И тихо. И темно. Ты раздет и закован в кандалы - настоящие металлические кольца на руках и ногах, цепями прикованные к стене. Я хотел, чтобы тебе было страшно. Чтобы ты сломался и молил о пощаде. Но ты молчишь. Ты почти сразу понял, что говорить бессмысленно. Я не знаю, что у тебя на уме, и это выводит меня из себя. Я хочу, чтобы тебе было больно. Так же, как было больно ей! Так же, как больно мне! Прошло четыре дня. Я не смог заставить себя войти в твою темницу. Я не могу убить тебя, или заговорить с тобой. Ты, наверно, уже ослаб. Без еды и воды - сколько ты в состоянии протянуть?
Я не выдерживаю этой пытки на двоих. Врываюсь в комнату, словно ураган. Ты делаешь слабую попытку поднять голову, но ты слишком ослаб, чтобы удержать ее. Из коридора падает призрачная полоска света. Твое лицо кажется сделанным из воска. Я осторожно смачиваю твои пересохшие губы. Ты издаешь странный звук, похожий на смешок или всхлип. Я предпочитаю считать это всхлипом. Тогда я должен быть довольным... Но мне почему-то больно. Я даю тебе бутылку воды, и ты жадно опустошаешь ее, пролив несколько драгоценных капель на грудь. Они блестят в призрачном свете, и я завороженно слежу, как они стекают вниз миниатюрными звездочками. Ты наконец отрываешься от бутылки. Ставишь ее на пол, облизываешь губы. Интересно, они такие же, как у твоей сестры? Я никогда не смогу сравнить, но, должно быть, это так. Тогда, я хочу знать, каким был бы ее поцелуй. Не задумываясь над тем, что делаю, склоняюсь и осторожно пробую на вкус твои губы. Горечь и металлический привкус крови. Да, в тот день, когда ты убил ее, она вся была в крови японцев и пыли разрушенных стен, смешанной с дымом от гильз. Ты замер, не понимая, что происходит. А внутри меня вскипает ненависть, бешенство - я припечатываю тебя к стене и впиваюсь в эти губы со вкусом смерти - неистово, до крови, в отчаянной безумной попытке заглушить боль. Боль от этой пылающей дыры в груди, оставшейся на месте сердца. Ненависть уходит, оставив стыд. Что я делаю?! Отталкиваю тебя, спотыкаясь о цепи, вскакиваю на ноги. Боюсь посмотреть на тебя. Снова раздается всхлип. Я вздрагиваю и поднимаю голову. Из-под повязки спускаются мерцающие дорожки слёз. Тебя трясет, но ты сжимаешь зубы и не даешь рыданиям прорваться наружу. Гордый.
Как же больно! Не в силах больше смотреть, я убегаю. Мне... мне надо подумать.

III
Как только я добрался до своей комнаты, на меня навалилась апатия. Я поймал тебя - и что дальше? Убить? Я не смогу. И не хочу. Уже не хочу. Мое существование бессмысленно. Я мечтал отомстить - невозможно. Я хотел бы простить - нет сил. Я пытался забыть - это сложно. Да и.. Я не хочу. Прости. Что я сделал? Зачем был этот отвратительный, неестественный поцелуй? Я схожу с ума - вот единственное объяснение. Я давно это понял. Временами я совершенно не контролирую себя, мысли путаются, чувства устраивают чехарду в моем разуме, в памяти появляются провалы. Эмоции, овладевающие мной, явно сигнализируют об истерике. А иногда, как сейчас, наступает состояние покоя и просветления. Я почти нормален, и могу здраво рассуждать. Я не могу себя убить - много раз проверял. Похоже, в тот раз, на горе, ты приказал мне жить. Странная форма заботы с твоей стороны, которая теперь обернулась для меня кошмаром. Но я придумал, что делать.
Я уберу всё, что смог бы использовать как оружие, и освобожу тебя. А потом свяжусь с твоими сообщниками. Эта зеленоволосая ведьма примчится первой. Пусть они убьют меня. Я больше не могу быть.

IV
Я пишу свою исповедь на листах, выдранных из записной книжки. Часы на стене отсчитывают последние минуты моего разума. Убираю подальше ручку и оставляю письмо на полу. Найдут.
Я снял с тебя кандалы и запер. Не хочу, подчиняясь твоему приказу, выжить, прикрывшись тобой. Я всё продумал. Снаружи слышен шум двигателя. Я встаю, наклонив голову, чтобы не узнали. Нервы напрягаются. О, привет, безумие! Долго же тебя не было в этот раз! Рот кривится в болезненно веселой усмешке. Распахивается дверь. Выстрел. Падаю. Промелькнувшая прядь зеленых волос. А, так и думал. Темнеет в глазах. "Прости, Лулу... За всё..."

P.S.
В черноте коридора огромное пятно крови почти не видно. Из боковой комнаты выходит девушка, волоча на себе истощенного, избитого юношу, закутанного в ее теплый плащ. Они подходят к трупу похитителя.
- Постой. Я хочу посмотреть, кто это. Посвети.
- Это плохая идея, Лелуш. Не надо.
- Посвети. - упрямо требует он.
Опускается на колени, и с усилием переворачивает убитого на спину. Луч фонарика выхватывает расслабленное лицо, с улыбкой облегчения на устах. Судорожный вздох вырывается у юноши.
- Сузаку! - восклицает он, - Нет! Почему именно ты, почему?!
- Пойдем, Лелуш. Пойдем.
Девушка подхватывает юношу и уводит прочь. Мимо них в коридор проходят какие-то люди, забирают тело. Только кровь на полу и листы бумаги в пустой комнате напоминают о произошедшем. Ветер врывается в пустые арки дверных проемов, скрипит обломками дерева на покореженных петлях, кружит, кружит по комнате исписанные листы. "Исповедь безумца" - ухмыляются прыгающие буквы.